v_sidorov

В связи с вбросом планов о стягивании населения РФ из провинциальных городов в агломерации насущно актуальна цитата одного классика, самая известная книга которого запрещена в России, в силу чего мы не будем называть здесь ни его имени, ни названия этой книги:

«…Сегодня наблюдается убийс­твенный для народа поток из села и провинции в крупные города. Города растут, портят народности нервы, рвут нити, связывающие чело­века с природой, привлекают авантюристов и дельцов всех мастей, спо­собствуя тем самым образованию расового хаоса. Город, бывший цен­тром цивилизации благодаря мировым городам, превратился в систему форпостов большевистского упадка. Неестественный, безвольный, трус­ливый "интеллект" объединяется с жестоким, лишенным типа стремле­нием нечистокровных рабов к бунту или с закабаленными, но относя­щимися к чистой расе народными слоями, которые на неправедном фронте под руководством марксизма хотят бороться за свою свободу. Шпенглер пророчит 20 миллионные города и вымершую деревню как наш конец, Ратенау изобразил каменные пустыни и "жалких жителей" немецких городов как будущее, которое приведет к подневольному тру­ду в пользу сильных иностранных государств. Побудительные причины обоих, конечно, были разными, но оба они внушали немецкому народу мысль о невозможности перемен. "Фатальный", так называется сегодня выражение слабости воли или трусости, но оно стало лозунгом тех по­литических преступников, которые хотят наш народ ввергнуть в нище­ту конечного состояния феллахов! Этим планомерно занимается пресса международного марксизма, чтобы безвольную миллионную толпу, сле­дующую за ним, объединить в готовую к штурму массу. Слабовольные философы дают, таким образом, врагам народа "мировоззренческую" основу для того, чтобы завершить длительно подготавливавшееся разру­шительное дело. (То, что Шпенглер тем не менее проповедует силу, силу и силу, представляет собой недостаток последовательности). В основе всех этих приведенных оракульских возгласов о "необратимости развития" лежит негерманский догмат навязанной веры о праве свобод­ного передвижения и повсеместного проживания как "гаранте личной свободы". Но и это, так называемое, незыблемое учение представляет собой только проблему воли. Абсолютный отказ от "права" на свобод­ное передвижение означает, предварительное условие для всей нашей будущей жизни и поэтому должно иметь успех, если даже такой приказ будет воспринят миллионами сначала как тяжкий "ущерб для личности". Но остается только один выбор: "добровольно" встретить жалкий конец на асфальте или "принудительно" процветать на селе или в небольшом городе. То, что выбор уже сделан в пользу отказа от права свободного передвижения, пусть даже сначала в немногих сердцах - показывает, что изменения уже начались.

Это просто неправда, что все акционерные общества, картели и т.д. "должны" объединиться в двух-трех городах и вобрать в себя весь управленческий аппарат; неправда и то, что новые фабрики' "должны'' всегда появляться в Берлине, чтобы привязать там новые сотни тысяч людей; неправда, что предложение и спрос, как обычно говорят, "дол­жны" управлять жизнью. Напротив, задача истинно народного государс­тва заключается именно в том, чтобы предпосылками к этой игре сил сознательно управляли его представители. Мировой город с его свер­канием, его кинотеатрами и магазинами, биржами и ночными кафе гипнотизирует страну. Под знаком права на свободное передвижение лучшая кровь беспрепятственно течет в мировой город с отравленной кровью, ищет работу, основывает предприятия, увеличивает предложе­ние, привлекает к себе спрос, который снова усиливает иммиграцию. Этот гибельный круговорот может быть ликвидирован только при по­мощи строго регулируемого барьера для жителей. Не в жилищном строительстве в крупном городе, которое вызовет такой же приток, заключается спасение - оно скорее приведет к гибели - а в отмене ли­берального права свободного передвижения, разрушительного для народа. Свободное переселение в города с населением свыше 100 000 жителей в германском государстве непременно должно быть отменено. Деньги на строительство нового жилья следует давать только в край­них случаях, Их следует в первую очередь распределять по маленьким городам. Новые фабрики можно возводить в городах с населением 100 000 человек только в том случае, если эксплуатируемый объект нахо­дится на нужном месте (открытые заново залежи каменного угля, соли и т.п.). Современные транспортные возможности обеспечивают распре­деление сил (децентрализацию) всей экономической жизни не только без ущерба для нее, но даже - в конечном результате - с поддающимся расчетам подъемом. Уже только за счет бережного отношения к ра­совой силе, важнейшему капиталу из того, чем мы вообще владеем. В Соединенных Штатах, где сосредоточение (концентрация) прошло вы­сочайшими темпами, гигантские мукомольные предприятия, огромные бойни, куда стекается сырье со всей страны, перегружают сеть желез­ных дорог и увеличивают стоимость готовых товаров за счет транс­портных издержек больше, чем позволил сэкономить отказ от более крупных центров вначале. Развитие скоплений пользующихся правом свободного передвижения людей и товаров вводит в заблуждение само себя. Множатся голоса, которые, не решаясь вначале коснуться безу­мия догмы свободного передвижения, тем не менее при чисто трезвом подходе признают естественность децентрализации. Из чисто экономических соображений они пришли к тому же результату, что и я, оттал­киваясь от идеи защиты расы. (Форд, например, требует, чтобы хлоп­копрядильные предприятия строили не в огромных городах, а размещали вблизи самих хлопковых полей). Фермер, который сегодня является крупнейшим производителем, не является одновременно круп­нейшим продавцом. Он зависит от тех промежуточных ступеней, кото­рые перерабатывают его продукцию, прежде чем она попадет на рынок. Он не может преобразовать ее в готовые товары на месте, а должен загружать транспорт полуфабрикатами. Это роковое развитие, которое пытается лишить корней крестьянское сословие, самую силь­ную опору каждого народа, сословие, которое "никогда не умрет" (Чемберлен), сознательно поддерживается демократией и марксизмом с тем, чтобы увеличить таким образом пролетарсткие полчища. Депролетаризация нашей нации - и любой другой - представляется толь­ко за счет сокращения наших мировых городов и основания новых центров. Говорить о внедрении оседлости и национализации посреди огромной кучи камней - это безумие. Американизация, путем "спасе­ния" при помощи автомобилей, как это пытались сделать в Америке, означает трату сил и времени, несмотря на сокращение расстояния. Миллионы, которые ежедневно приезжают в Нью-Йорк со стороны, а вечером снова выбрасываются из него, перегружают транспорт и удо­рожают общую жизнь больше, чем это было бы при строгом ограни­чении и регулировании человеческого потока. Вместо, может быть, сотни крупных отравленных людьми центров могут существовать де­сятки тысяч центров, способствующих развитию культуры, если нашу судьбу будут определять головы с сильной волей, а не марксизм и ли­берализм. Образно говоря, наша жизнь идет все еще по одной линии: туда и обратно. В будущем должны иметь место круговорот вокруг органично расположенных центров. Если число жителей города при­ближается к 100 000, надо подумать об оттоке. Новым учредителям следует рекомендовать селиться в небольших местах или в сельской местности, а не в подвалах и мансардах, как это любит делать "гуманная" демократия.

Здесь нельзя думать о том, что у нас есть еще один выбор. Достаточно посмотреть затрагивающие жизненный нерв заботы Нью-Йорка, чтобы сразу понять, что на карту поставлено все. Чтобы во­обще справиться с постоянно возрастающим уличным движением, день и ночь работает огромный штаб архитекторов и техников. Дело дошло До сооружения многоэтажных улиц. Под домами должны быть проло­жены пути для автомобилей, тротуары над ними размещены в крытых аллеях. Мосты должны быть перекинуты с одной стороны улицы до другой, запланирована целая сеть мостков, проходов, проездов с по­стоянным искусственным освещением. Новый американский закон о трех зонах позволяет за счет наступления этажей дальнейшее развитие домов в высоту, как показывают проекты архитекторов X. Ферриса, Р. Худа, М. Русселя, Кросселя. Целью всех этих технических стараний, по­казывающих полное право свободного передвижения как основу миро­воззрения, является нагромождение гигантских каменных пирамид, в которых каждая человеческая жизнь должна опустеть, застыть и окончательно умереть.

Эта основа мировоззрения должна быть устра­нена, только тогда откроется дорога для преодоления техники самой техникой. Легкость общения создала мировой город. От этой легкости он и умрет. Полис создал греческую культуру, маленький город, сред­ний город - каждую народную цивилизацию в Европе; расширяющийся кругозор бывшего отдельного крестьянина уловил идею государства, не потерявшись в бесконечном. Только так могло возникнуть органич­ное культурное образование».

Нельзя в этой связи не вспомнить предсказания и другого классика, на сей раз отечественного и пока еще не запрещенного - покойного Вадима Леонидовича Цымбурского:

"Сейчас время островного стягивания, и очень важно, чтобы именно этот географический паттерн мог быть ориентиром для элиты — консолидация России в огромную сверхтяжелую "мировую точку".

Но вместо этого мы получаем то, что Петр Щедровицкий, остроумно пародируя меня, назвал моделью "остова Россия". Это модель встраивания России в новый мировой уклад на основе наиболее перспективных самоценных точек (крупные торговые города, выходящие во внешний мир), которые выбиваются из России и выделяются из нее и которые должны быть оплотом всего так называемого "русского мира", то есть эмигрантского планктона, развеянного по дальнему зарубежью и обладающего исключительным русским капиталом, заключающимся, как пишет Щедровицкий, в совокупности проектов, выразимых средствами русского языка. Сами можете себе представить: какие только проекты не выразимы средствами русского языка..."

Но все это, конечно, вполне логично. Капитализм, который свалил русских в конце XIX века, после уклонения от него на семьдесят лет в коммунистическую ересь мировой цивилизации и возвращения в ее основное иудеохристианское лоно, похоже, призван таки их окончательно утилизировать.

Впрочем, где будет жить постсоветское быдло население, в вымирающих провинциальных городах или задыхающихся миллионниках - вопрос непринципиальный.

Куда как более интересно, что будет с брошенными провинциальными городами. Если их предоставят естественному отбору на разграбление освоение различным авантюристам и пассионариям со всей страны: бандам, консорциалистам, безбашенным прожектерам-бизнесменам и т.п., такую перегруппировку можно будет только приветствовать, по принципу "падающего - толкни".

Однако наиболее вероятно, что в планы проектировщиков это как раз не входит и они попытаются вписать утилизируемые города в централизованную вертикаль, скажем, отменив и муниципальные выборы - от греха подальше.

Получится ли у них это? Посмотрим - сюжет, действительно, интригующий...