Катакомбы русского ислама (v_sidorov) wrote,
Катакомбы русского ислама
v_sidorov

Categories:

О поддержке государством "традиционного ислама". Идеологические аспекты

Главная проблема традиционного ислама в России - это отсутствие у него сильной богословской школы или школ и авторитетных ученых, а также когорты студентов знания как их носителей.

Там, где существуют такие школы и/или крупные ученые, имеющие традиционный авторитет в местном мусульманском обществе, никакие анти-системы по определению не имеют перспектив. Вирусы и паразиты заводятся, как правило, в том организме, иммунная система которого была уже до этого ослабленной, и это касается как исламских обществ, так и любых других...

Исламское сообщество России состоит из двух крупных коренных блоков: тюркского и кавказского, а также из растущего сегмента новообращенных, русских и русскоязычных мусульман.

Все эти сегменты по-своему уязвимы перед активностью со стороны антисистем и причиной этого в кажом случае является отсутствие у них дееспособного паттерна, конституирующего конкретное сообщество, начиная с идеологического уровня, но не ограничиваясь им.

Российское государство, а точнее российская бюрократия пытается бороться с этими проблемами, занимаясь исключительно их следствиями, но никак не причинами.

Пытаясь побороть эти следствия (экстремизм, терроризм и т.п.) она в лучшем случае пытается создавать искусственные идеологические конструкты вроде "умеренного ислама", "патриотического ислама" и т.п. гибридов, содержанием которых являются идеи вроде "Ислам против терроризма" или "Ислам за Великую Россию".

Лозунг "Ислам против..." это именно борьба со следствием, заведомо проигрышный подход, мотив же "Ислам за Россию" не может быть действенным в качестве априорного, ибо Россия (как и любая другая страна) в Исламе не имеет религиозной значимости, а стало быть и не имеет ценности, отталкиваясь от которой, можно было бы строить свое отношение к действительности. 

Россия может обеспечить себе устойчивую форму взаимоотношения со своими мусульманскими общинами в том или ином виде, однако, при условии, что прежде состоятся они сами как дееспособные субъекты договора с ней. Не будет субъекта с этой стороны, не будет и договора, а если не будет мирного договора, это будет продолжающимся свидетельством того, что в отношениях России с ее мусульманами так и не наступил мир, а значит, существуют предпосылки для продолжающейся гражданской войны.

Итак, прежде всего, конституирование субъектности через определение паттернов, без чего просто не о чем говорить.

Тюркский ислам. Исторически принадлежит к ханафитской субцивилизации Ислама, но надо перестать путать причины со следствиями, пытаясь пестовать искусственный ханафизм как некий "самый либеральный мазхаб", а восстанавливать саму живую ханафитскую школу, которая внутри себя уже сама разберется со своими "либеральными" и "консервативными" тенденциями.

В ареале, относящемся  пространству Российской империи, ханафизм действительно исторически расходится на два направления, но не столько идеологически, сколько цивилизационно - Восточное, охватывающее Большой Туркестан, образующий теологическо-цицивлизационное единство с пространством Субконтинента (Индия, Пакистан и Афганистан), а также Западное - Идель-Урал и татаро-башкирский мир, ориентированный в большей степени на Турцию.

Восточный фланг ханафизма с распадом СССР географически отсечен от России, однако, игнорировать его было бы опасным просчетом, учитывая все возрастающее количество среднеазиатов, заполняющих не только города, но и мечети России.

Однако западный, татаро-башкирский сегмент является осевым для исламской политики России, ибо если Россия и может существовать без Кавказа, то без надежных отношений с населяющими ее срединные пространства татарами и башкирами она существовать не сможет.

Надо сказать, что татарская богословская школа имеет достаточно богатую историю, что, однако, сегодня играет злую шутку в попытках конституировать паттерн доморощенного ханафизма. Ибо история у татарского ханафизма есть, есть богатое прошлое, а вот настоящего - в виде живой ханафитской школы и укорененных исламских авторитетов в татарском обществе - после советского погрома Ислама среди татар - нет, почему попытки возрождения татарского ханафизма на пустом месте скорее напоминают попытки барона Мюнхаузена вытащить себя из болота за собственные волосы.

Чудес, если мы говорим об общественных процессах, не бывает, и каждое явление имеет свою логику, даже если она не понятна непосвященным в нее наблюдателям. Если традиция была разрушена и утратила свою способность к воспроизводству, значит, она будет либо замещена другими традициями, либо сумеет восстановиться через приток в нее свежей, но родственной крови, заимствования оттуда, где эта традиция продолжила существовать.

У ханафитской традиции таких центров два - Субконтинент, к которому в цивилизационном отношении тяготеет пространство расчлененного Туркестана, а также Турция, к которой тяготеют российские тюрки и в определенной степени Казахстан.

Я абсолютно убежден в том, что достижение с заново обретающей свою исламскую идентичность Турцией стратегического партнерства и союза является одной из приоритетных геополитических задач для России. Именно решение этой задачи и, как следствие этого, снятие опасений и фобий относительно "пантюркизма" является условием, необходимым для восстановления ханафитской традиции, школы и общины в России.

Только открытие дверей для полнокровного сотрудничества и взаимобмена с турецким исламом может вдохнуть новую жизнь в ханафитскую традицию среди татар и башкир, поставив надежный препон для экспансии вредоносных идей, ветры которых дуют со стороны охваченного многочисленными смутами Арабистана.

Такое соотрудничество может и должно решить задачу не только регенерации сугубо богословских кадров, но и возрождения среди татар и башкир полноценного суфизма, невозможного без появления среди них настоящих суфийских шейхов, а до того - их представителей, обителей и центров.

Туркестанский фланг, сегодня активно подвергающийся атаке со стороны анти-систем (вроде Хизб ут-Тахрир и джихадистов), может быть защищен только восстановлением связей с ханафитским Субконтинентом. Турецкая и индийская ветви ханафизма имеют существенные специфики, однако, осуществить их теологическую интеграцию на единой площадке также способен только суфизм, без наличия которого индийский ханафизм имеет тенденцию к оваххабичиванию (деобандийцы и таблиги), тем более, в условиях интенсивного воздействия на него джихадистских эмиссаров в "черных дырах" вроде Афганистана, Вазиристана и т.п.

Кавказский ислам. Гораздо сложнее тюркского своей разношерстностью - не только этнической, но мазхабной и внутриисламской. Традиционная школа почти  без оговорок сохранилась здесь только в Дагестане, где сохранился не только суфизм, но и ашаритское вероубеждение и шафиитский мазхаб. У вайнахов существуют достаточно сильные суфийские структуры, сохранился среди них и шафиитский мазхаб, однако, во-первых, отсутствует как таковая традиционная богословская школа, а во-вторых, суфизм лишен такого центрального фактора как живой суфийский шейх, без чего приобретает очень специфический и уязвимый характер. На Западном Кавказе ситуация еще сложнее, что - в отличие от Дагестана и Чечни с Ингушетией - обеспечило там практически отсутствие конкуренции для различных форм ваххабизма, осуществляющего свою экспансию как бы "с чистого листа".

Москве, похоже, приходит понимание того, что решить проблему обуздания смуты на Кавказе нельзя без самих кавказцев и мусульман, однако, оснащая своих ставленников на Кавказе оружием и деньгами, она по-прежнему оголяет их на уровне идеологии. Основной вопрос, порождающий смуту в вайнахско-дагестанском треугольнике, это наличие или отсутствие господства Шариата на данных землях мусульман. Нерешение этой задачи традиционалистами, более того, их конъюнктурный союз с силами, публично выступающими против этого, является сегодня одним из основных факторов распространения анти-системы в нем.

Более того, установка на господство российской конституции (фиктивной и в самой России!), делает де-факто солидаризирующихся с ней традиционалистов уязвимыми не только стратегически, но тактически и оперативно, не давая им решать задачи, необходимые для восстановления имунной системы традиционного исламского общества, зацикливая их на борьбе со следствиями вместо осмысления причин имеющейся ситуации.

В шариатских образованиях во главе с законными правителями мусульман традиционным элитам и кланам быстро бы пришло понимание того, что только восстановление или создание укорененной в традиции - и имеющей развязанные руки! - исламской богословской элиты и опирающейся на нее власти способно положить заслон играющим на невежестве и отчуждении мусульман от власти силам. В нынешнем же положении вместо решения этой задачи они вынуждают себя на беспомощные кампании борьбы с экстремизмом, как и всякие другие кампании с приставкой "анти-" обреченные на неуспех.

Если в татаро-башкирском мире единственно возможный рецепт возрождения традиционного ислама вполне очевиден, то на Кавказе он может быть нащупан только эмпирическим путем - самим кавказцами-традиционалистами. Главное же для России в этом раскладе заключается в том, чтобы увидеть интеллектуальную элиту кавказского исламского традиционализма, помочь или хотя бы не мешать ей состояться, на выходе заключив с ней стратегический пакт по принципу "автономия в обмен на безопасность и стабильность", создав тем самым предпосылки для изживания самими кавказцами-традиционалистами внутренней смуты в треугольнике Ингушетия-Дагестан-Чечня. Относительно Западного Кавказа эта проблема пока не стоит так остро, однако, учитывая преобладание на нем тюрок и черкесов, исторически также связанных с ханафитской цивилизацией, можно предположить, что именно стратегический союз России с Турцией является условием для профилактики и исключения данных проблем и тут.

И, наконец, русский ислам. Здесь, как и в случае с тюрками ситуация вполне ясна, ибо только выбравшие маликитский мазхаб общины и отдельные мусульмане, связанные с НОРМ, характеризуются как сложившаяся единая общность с достаточно явным теологическим и цивилизационным паттерном. Именно эта закваска способна обеспечить русским мусульманам естественную привязку к традиционному исламу при том, что, конечно, она не может подразумевать принудительно навязанной всем новообращенным мусульманам единомазхабности. Тут, однако, принципиально важен некий вектор, заключающейся в ориентации на мазхаб как таковой и выстраивание облика сообщества благодаря следования ему. Задача же интеграции представителей разных канонических школ внутри одного сообщества, как и в случае с тюркским миром, может быть решена благодаря существующим поверх мазхабных границ тарикатам как своего рода закваскам для дееспособных национально-исламских общин.

Именно русский ислам, ориентированный на западный, маликитский выбор, в концептуальном отношении был бы способен минимизировать риски чрезмерной зависимости российского исламского пространства от внешних геополитических пространств (Турции и Пакистана), о чем, даст Бог, нами будет написано позже. 


 
Tags: геополитика, мятеже-война, религия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments